В Самарканде лазурный цвет повсюду: на изразцовых куполах, в ярком июньском небе и в бирюзовых майках команды Каравана Шелкового пути. Но в Центральной Азии голубой — больше чем цвет. Это символ воды: редкой и жизненно необходимой для регионе, где более 80 процентов территории занимают пустыни и степи, а от засухи страдают свыше 26 миллионов человек.
Самарканд, исторический перекресток торговли и идей, стал для Каравана настоящими воротами в Центральную Азию — регион, где деградация земель, засуха и нехватка воды все сильнее меняют ландшафты и жизнь людей.
В Центральной Азии не менее 20 процентов земель уже подвержены, а около 80 процентов используются для пастбищного животноводства. Поэтому состояние пастбищных земель напрямую связано с продовольственной безопасностью, источниками средств к существованию и устойчивостью к климатическим потрясениям. Принимавший в июне Восьмую Ассамблею Глобального экологического фонда, Самарканд стал еще и местом, где диалоги о засухе, пастбищах и восстановлении земель напрямую наложились на то, что происходит на самой земле — на пастбищах, фисташковых плантациях, в тугайных лесах, питомниках и университетских лабораториях.
На официальной церемонии прибытия Каравана Азиз Абдухакимов, советник Президента Республики Узбекистан по вопросам экологии и председатель Национального комитета по экологии и изменению климата, связал путешествие с более долгой историей Шелкового пути. Караван, отметил он, возрождает дух дружбы, сотрудничества и общей ответственности за нашу землю и окружающую среду.
Эти реалии определяли и дискуссии на Ассамблее ГЭФ, где КБО ООН поместила в центр дискуссии финансированию мер по борьбе с засухой, пастбищным землям и источникам средств к существованию пастбищных животноводов — вопросам, от которых во многом зависит экологическое будущее Центральной Азии.
Одним из самых важных результатов для Узбекистана стал запуск трехлетней инициативы «Углеродное земледелие для климатической устойчивости и устойчивого управления земельными ресурсами в Узбекистане», поддержанной Российской Федерацией и реализуемой Глобальным механизмом КБО ООН. Проект будет тестировать практики углеродного земледелия, способствующие достижению нейтрального баланса деградации земель, повышению климатической устойчивости и улучшению здоровья почв. Он также предусматривает сбор базовых данных на площади 5000 гектаров и участие 1000 мелких фермеров, пастбищных животноводов и лесоводов.
Срочность этой работы очевидна: сегодня в Центральной Азии более 152 миллионов гектаров земель находятся в условиях засухи, которая затрагивает свыше половины населения региона. Ассамблея также принесла Узбекистану и всему региону конкретные инвестиционные возможности. Накануне встречи в Самарканде было объявлено об одобрении 5,4 миллиона долларов США для регионального проекта «Горные экосистемы Центральной Азии», который будет реализован совместно со Всемирным банком, а также о запуске региональной программы «Взаимосвязь водных и земельных ресурсов в Центральной Азии» объемом 26 миллионов долларов США. Эти инвестиции стали частью более широкой финансовой картины: в рамках ГЭФ-8 на борьбу с деградацией земель выделено 618 миллионов долларов США, что на 30 процентов больше, чем в период ГЭФ-7.
Для Узбекистана эти глобальные приоритеты уже нашли отражение в национальной политике. В рамках «Яшил макон», национальной инициативы президента по озеленению страны, Узбекистан планирует ежегодно высаживать 200 миллионов деревьев и кустарников и к 2030 году увеличить площадь зеленых зон. Эркин Мухитдинов, директор Агентства по расширению зеленых зон и лесного фонда и борьбе с опустыниванием, ясно обозначил масштаб этой цели: «Наша задача — увеличить долю зеленых зон в Узбекистане до 30 процентов к 2030 году. Сегодня она составляет 15 процентов. Мы понимаем, что в одиночку добиться этого будет сложнее, поэтому привлекаем к этой работе международные организации».
Аманкутан: пастбище как живой календарь
В Аманкутане, в Самаркандской области, Караван посетил пастбища, где восстановление ведется через сезонный выпас, подбор видов растений и более строгий контроль доступа.
На участке Бахри Ургутского лесохозяйственного предприятия земля занимает около 1600 гектаров. Примерно 700 гектаров входят в лесной контур, остальная территория используется как пастбище. Проблема здесь знакома всей Центральной Азии: чрезмерная пастбищная нагрузка, редеющая растительность и почвы, которые теряют способность удерживать влагу.
Восстановление идет постепенно. В засушливых местах высаживают миндаль и кормовые травы, способные выживать при малом количестве воды. Отдельным участкам дают отдохнуть три-четыре года, прежде чем туда снова возвращается скот. Высокогорные пастбища оставляют для сезонного выпаса. Ворота, камеры и сотрудники лесного хозяйства помогают контролировать доступ, чтобы скот со стороны не нарушал восстановительную работу.
Небольшие земляные валы и террасы задерживают дождевую и талую воду, удерживая влагу рядом с молодыми деревьями. Это действенный прием, опирающийся на давние традиции управления землей. Виды подбирают под конкретное место: миндаль, акацию, вяз и другие выносливые деревья с глубокими корнями и низкой потребностью в воде.
Передвижные пасеки особенно наглядно показывают связь между восстановлением земель и средствами к существованию. Их перевозят туда, где больше цветущих растений. Пчелы опыляют травы, кустарники и деревья, помогая растительности восстанавливаться. Продажа меда приносит доход обратно в лесохозяйственное предприятие.
Для участника Каравана Харуны Абарчи, пастбищного животновода из Нигера, президента ассоциации скотоводов A2N и координатора Международного года пастбищных земель и пастбищных животноводов в Западной и Центральной Африке, сходство между Сахелем и Центральной Азией было очевидно. Урок, по его словам, не в том, чтобы копировать модели, а в том, чтобы адаптировать то, что работает. «То, что я увидел здесь — подбор растений для конкретных мест и посадку там, где они действительно нужны, — это опыт, которым мы можем поделиться у себя дома, используя растения, приспособленные к нашим условиям», — сказал он.
Сарайкурган: долгосрочная экономика фисташки
В Сарайкургане, в Нурабадском районе, восстановление воплотилось в деревьях, которые сначала требуют терпения, чтобы потом оплатить сторицей, принося обильный урожай. Здесь проект работает с деградированными и малопродуктивными пастбищами: участками, где мало травы, нарушен растительный покров и раньше проходил бесконтрольный выпас. Теперь эти земли готовят под фисташковые плантации.
Масштаб отражает более широкий региональный курс: восстанавливать деградированные земли и одновременно создавать долгосрочный сельский доход. К 2036 году в Нурабадском районе планируется заложить 50 000 гектаров фисташковых плантаций. Уже сейчас здесь есть несколько тысяч гектаров таких посадок, опирающихся на десятилетия опыта выращивания фисташки. Теперь проект расширяется при поддержке государства, с использованием капельного орошения и труда местных жителей.
Фисташка подходит этому ландшафту, потому что переносит бедные почвы и экстремальные температуры, оставаясь продуктивной десятилетиями. Не менее важна и социальная логика проекта. Пока деревья еще не дают урожая, местных жителей нанимают для выкапывания посадочных ям, ухода за саженцами и содержания плантаций. Когда посадки вступят в плодоношение, участки по пять гектаров будут передаваться в аренду семьям с невысокими доходами, чтобы они могли зарабатывать на урожае. Через восемь лет одно дерево может давать около четырех килограммов за сезон — примерно одну тонну с гектара, а через 12 лет — около 10 килограммов. Ожидаемый доход оценивался примерно в 50 000 долларов США при затратах на содержание около 10 000 долларов.
Так фисташковый проект превращается в нечто большее, чем просто посадка деревьев. Это восстановление, продуманное как экономическая система: деградированная земля преобразуется в продуктивный актив, а нагрузка на окружающие пастбища снижается. Это модель сокращения бедности, построенная вокруг культуры, которая требует времени. Теоретически, если 50 000 гектаров разделить на участки по пять гектаров, проект со временем сможет поддержать около 10 000 семей. Земля превращается в ресурс, который способен надолго пережить первое поколение вложенного труда.
Зарафшан: лес следует за рекой
От открытых холмов дорога повернула к более прохладным берегам Зарафшана.
Зарафшанский национальный природный парк оберегает один из немногих сохранившихся тугайных ландшафтов Узбекистана — речные леса, которые выживают вдоль водотоков в засушливых регионах. Эти леса входят в число самых ценных экосистем засушливых земель Центральной Азии. В регионе, где усиливается водный стресс, такие приречные экосистемы служат естественной защитой от эрозии, жары и потери биоразнообразия.
Они удерживают берега рек, смягчают ветровую эрозию, охлаждают воздух и дают убежище диким животным, включая бухарского оленя.
За полосой деревьев — жара, пыль и открытая земля; под пологом леса — тень, птичьи голоса и густая зеленая жизнь речного коридора. Это инфраструктура, созданная корневой системой, влагой и средой обитания.
Для Зарафшана охрана природы не заканчивается у границ парка. Сотрудники рассказывали о работе с местными школами, о сотрудничестве с художниками, которые используют природные материалы и продают свои работы в парке, а также об экотуризме в соседних селах. Все это дает фермерам и сельским общинам вокруг парка видимую заинтересованность в будущем леса. Лес легче сохранить, когда рядом есть союзники.
Арнасай: как жить с солью
В Джизакской области Караван увидел другой тип устойчивости — в Галофитовом саду в Арнасайском районе.
Галофиты — растения, приспособленные к засоленным почвам и условиям водного стресса. Засоление остается одной из самых заметных форм деградации земель в Центральной Азии, наряду с эрозией и снижением продуктивности. Поэтому такие растения особенно важны для страны, где многие орошаемые ландшафты затронуты засолением. Засоленные почвы Узбекистана отражают естественные условия земледелия в аридном климате, движение грунтовых вод и минералов, проблемы дренажа и наследие крупномасштабного орошения, включая долгую зависимость от хлопка как водоемкой культуры.
Сад галофитов служит живой лабораторией, где испытывают и разводят солеустойчивые виды, способные выживать там, где обычным культурам трудно. Узбекские специалисты определили более 100 местных видов для засоленных и засушливых ландшафтов, а сотрудничество с Синьцзянским институтом экологии и географии в Китае расширило испытания за счет десятков дополнительных разновидностей.
Сад — одновременно исследовательская площадка и практический ответ на одну из самых сложных задач восстановления земель в регионе: найти виды, способные укреплять почву в более суровых и более соленых условиях.
Green University: школа для засушливого века
В Ташкенте Караван посетил Центральноазиатский университет изучения окружающей среды и изменения климата, известный как Green University. После нескольких дней в поле один вывод стал очевиден: восстановление земель в масштабах региона зависит не только от финансирования, но и от знаний и профессионального потенциала.
«Без нового поколения специалистов, способных переводить экологические задачи на язык финансовых стратегий, даже самые продуманные политические рамки рискуют остаться на бумаге», — сказал ректор Университета, профессор Бахтиёр Пулатов.
Green University рассматривает экологическую работу как одну из ключевых профессий будущего Центральной Азии, связывая аудитории с реальностью засухи, биоразнообразия, восстановления земель и климатического финансирования.
Путь к новой границе: Караван продолжается
Из Узбекистана Караван по суше продолжил путь в Казахстан, где лазурный цвет снова появился в государственном флаге и в бескрайних степных небесах. На протяжении всего путешествия он стал гораздо большим, чем фирменный цвет Каравана. В Центральной Азии он превратился в символ воды, устойчивости и хрупких систем, которые соединяют людей, пастбища и ландшафты засушливых земель.
